heugwen | Мисиль и детский сад

Пока не забыла мысль.

На детях гениев природа, как известно, отдыхает. А также она отдыхает на их мужьях, любовниках и прочих близких родственниках. Сечжон – прекрасный муж, надежный и слепой, как крот, но… Сольвон – неплохой любовник, верный товарищ, да и полководец не из последних, но… Братец – и швец, и жнец, и на дуде игрец, но… Сынки – уж лучше помолчать, чем о грустном. Потому и печалится Мисиль, и берется за кисть, и живописует покойного короля Чинпхына и его тигра. Да, она убила бы Чинпхына, если б он и без того не умер, но лишь потому, что вместе тесно. А врозь – и скучно, и грустно, и некому руку подать. Рули и бди, чтобы члены собственной команды не надавали друг другу плюх, как оставленные без присмотра малыши. Ходи потом от одного к другому, утешай, увещевай, в лобик целуй.
Один Чинпхын мог оценить меня по достоинству, старательно не думает Мисиль. Она оглядывается в поисках гения, как Холмс озирался в поисках Мориарти, вернее, учитывая ситуацию, Мориарти в поисках Холмса. Многие подают надежды, но редко кто желает прыгнуть выше головы. Потому Мисиль и не уничтожает оппонентов сразу. Хотя, я уверена, с ее опытом интриг, давно могла бы подвести под какую-нибудь зверскую статью всю благословленную Небесами троицу – Чхонмён, Токман и Ким Юсина (тем более, они-то в интригах еще профаны). Но головы соперников на пиках – совсем не то по сравнению с собственным отражением в глазах гения.